Происхождение читать онлайн


Страница 51 из 172 Настройки чтения

Гарза давно понял, что кроется за внешним благочестием Вальдеспино: епископ служит своим интересам, а не Богу. До сих пор Гарза смотрел на это сквозь пальцы, но сейчас, когда баланс сил грозил измениться, близость Вальдеспино и Хулиана становилась опасной.

Слишком опасной.

Гарза знал, что Хулиан всегда относился к епископу как к члену семьи. Вальдеспино для него скорее мудрый опекун, чем церковный владыка. Как ближайшему другу короля, Вальдеспино было поручено следить за духовным развитием юного Хулиана, и епископ отнесся к этому со всем рвением – он контролировал учителей Хулиана, наставлял юношу в вопросах веры и даже давал советы в делах сердечных. И хотя Хулиан и Вальдеспино давно не общались с глазу на глаз, между ними сохранилась крепкая, почти родственная связь.

– Дон Хулиан, – спокойно заговорил Гарза, – я убежден, положение дел сейчас таково, что нам с вами лучше искать выход без участия третьих лиц.

– Вы уверены? – услышал он голос у себя за спиной.

Гарза обернулся и с удивлением разглядел в темноте сидящего в кресле человека в епископском облачении.

Вальдеспино.

– Позвольте заметить, командор, – тихо заговорил епископ, – мне казалось, именно вы должны понимать, насколько необходимо сегодня мое присутствие.

– Сейчас речь идет о политике, а не о религии, – стоял на своем Гарза.

Вальдеспино усмехнулся:

– Похоже, я сильно преувеличивал вашу политическую прозорливость. Из сложившейся ситуации есть лишь один выход. Мы должны немедленно заверить народ Испании в том, что принц Хулиан – глубоко религиозный человек, что будущий король Испании – истинный католик.

– Согласен. Мы обязательно упомянем о том, что дон Хулиан человек верующий, в его заявлении для прессы.

– Когда принц появится перед прессой, необходимо чтобы рядом был я, чтобы моя рука лежала на его плече – как мощный символ единения монархии и церкви. Этот образ подействует сильнее любых слов, которые вы напишете. – Гарза был взбешен. – Мир стал свидетелем жестокого убийства на испанской земле, – продолжил Вальдеспино. – Перед лицом насилия ничто так не утешает, как длань Господня.

Глава 31

Цепной мост Сечени – один из восьми в Будапеште – простирается на триста с лишним метров, соединяя берега Дуная. Связующее звено между Востоком и Западом, он считается одним из самых красивых мостов в мире.

Что я делаю? – спрашивал себя рабби Кёвеш, глядя через перила на бурлящую внизу воду. Антонио сказал сидеть дома.

Кёвеш понимал, что ему не следовало выходить. Но его неудержимо потянуло на этот мост. Как всегда. Много лет он приходил сюда по вечерам – поразмышлять и полюбоваться чудесными видами. На востоке – Пешт: освещенный фасад дворца Грешема сияет на фоне колоколен базилики Святого Стефана. На западе – Буда: на Замковой горе возвышаются суровые стены крепости. К северу, вдоль берега Дуная, – строгий строй изящных шпилей парламента, самого большого здания Венгрии.

Но не только ради прекрасных видов Кёвеш вновь и вновь приходил на Цепной мост. Причина крылась совсем в другом.

Замки́.

Вдоль всего моста на перилах и силовых тросах висели сотни замков. На каждом – инициалы. И каждый навеки пристегнут к мосту.

По традиции влюбленные пары приходили сюда, оставляли на замке свои инициалы, продевали дужку через перила, запирали замок на ключ, а ключ выбрасывали в глубокие воды Дуная – как символ вечной и неразрывной связи.

Самая простая клятва, думал Кёвеш, касаясь одного из висящих запертых замков. Наши души соединены навеки.

Всякий раз, когда Кёвешу требовалось напоминание о том, что в мире существует безграничная любовь, он приходил сюда посмотреть на эти замки. Сегодня был как раз такой день. Кёвеш смотрел на бурлящую воду и вдруг почувствовал, что у него больше нет сил гнаться за современной жизнью с ее скоростями. Возможно, все это уже не для меня.

Раньше у человека было время для уединенного размышления. Несколько минут наедине с собой – пока едешь в автобусе, или идешь на работу, или ждешь назначенной встречи. Теперь этих моментов не осталось, все инстинктивно достают смартфоны, надевают наушники, играют в компьютерные игры, не в силах устоять перед вошедшими в привычку технологическими соблазнами. Чудеса прошлого растаяли как дым, испарились, им на смену пришла неутолимая жажда всего нового.

Глядя на воду, рабби чувствовал, что очень устал. Перед глазами все расплывалось. Казалось, под водой он видит какие-то странные бесформенные очертания. Река превратилась в густой бульон, в котором плавали странные существа, зародившиеся в глубине.

– A víz él[46], – услышал он вдруг за спиной. – Вода как живая.

Рабби обернулся и увидел кудрявого мальчика с веселыми глазами. Он был похож на самого Иегуду в детстве.

– Что, прости? – спросил Кёвеш.

Мальчик открыл было рот, чтобы ответить, но вместо слов послышалось громкое электронное жужжание, а глаза вспыхнули ослепительно белым светом.

Рабби Кёвеш вздрогнул и очнулся.

Он сидел в кресле у себя дома.

– Oy gevalt![47]

[46] Вода (венг.).
[47] Здесь: О Боже! (идиш)