Тарзан. Том 1 читать онлайн


Страница 273 из 337 Настройки чтения

Он повернулся и пошел за ними. Скоро он потерял Акута из виду; обезьяна продолжала путь, не замечая, что мальчик отстал; она считала безумием связываться с этими людьми и их смертоносными копьями.

Бесшумно скользя с дерева на дерево, мальчик двигался за воинами. Наконец, один из них отстал от своих товарищей, растянувшихся гуськом по узкой тропинке, которая вела в деревню. Мальчик свирепо улыбнулся. Он быстро нагнал негра и принялся преследовать его, осторожно и бесшумно, как Шита-пантера преследует свою добычу. Он не раз уже видел Шиту во время охоты.

Неожиданно и беззвучно прыгнул он на широкие плечи дикаря. Его цепкие пальцы сразу нащупали горло. Тяжесть мальчика опрокинула негра на землю; в его спину уперлись колени, сжимая дыхание. Затем ряд сильных острых зубов вонзился ему в шею, и в то же время железные пальцы сдавили горло. Воин захрипел и начал биться, стараясь сбросить с себя неведомого врага; но мало-помалу он ослабевал, и, наконец, жестокое, безмолвное существо, сидевшее у него на спине, втащило его безжизненное тело в кусты.

VII

ПЕРВАЯ ОБИДА

Обнаружив, что мальчика нет нигде поблизости, Акут повернул обратно и бросился на поиски. Но вскоре он внезапно остановился; он заметил, что сквозь деревья к нему пробирается чья-то фигура. Это был Джек. Но нет, неужели это он? В руках у мальчика было копье. За спиной у него болтался щит. На его руках и ногах висели железные браслеты. Его бедра прикрывал широкий пояс, из-за которого торчал нож.

Увидев своего друга, мальчик живо бросился к нему, чтобы похвастать своими трофеями. Он гордо показывал каждое свое приобретение и с видом знатока объяснял, как надо обращаться с оружием.

— Я задушил его и перегрыз ему горло, — сказал он. — Я хотел подружиться с ними, но они предпочли быть моими врагами. А теперь, когда у меня есть копье, я сумею показать даже Нуме, что значит нападать на нас. Только белые люди и большие обезьяны будут нашими друзьями, Акут! Мы разыщем их. Остальных мы будем или избегать, или убивать. Этому я научился в джунглях.

Они обошли деревню чернокожих и продолжали свое путешествие к морю. Мальчик был горд своим оружием и украшениями. Он учился метать копье, беспрерывно упражнялся и вскоре овладел им в совершенстве. В то же время Акут учил его распознавать следы, запахи и звуки. Джунгли сделались для мальчика открытой книгой. То, что совершенно ускользнуло бы от внимания цивилизованного человека, что лишь отчасти улавливал дикарь, было для него полно глубокого смысла. Он различал по запаху все породы травоядных и хищников и узнавал направление их движения по шороху травы и звуку шагов. Он мог, не оборачиваясь, сказать, сколько львов находится за его спиной, обращенной к ветру, — два или четыре, и на каком расстоянии от него, — за сто или за пятьсот миль.

Многому научил его Акут, но еще большему научился он сам, инстинктивно-странной интуицией, унаследованной от отца. Он полюбил жизнь джунглей. Непрестанная борьба со смертельными врагами, державшая в напряжении мышцы и днем, и ночью, возбуждала в нем любовь к приключениям и опасностям, которая дремлет в глубине души каждого сына Адама. Но, несмотря на любовь к джунглям, он не давал своим эгоистическим желаниям взять верх над чувством долга, которое беспрестанно твердило ему, что он поступил нехорошо, покинув родительский дом. Он любил своих милых родителей и терзался угрызениями совести, что причинил им столько горя своим исчезновением. Он твердо решил добраться до такого места, откуда можно послать им письмо. Они вышлют ему денег, и он вернется в Лондон. Он был уверен, что родители позволят ему потом поселиться в их африканском имении. Это будет так чудно, гораздо лучше, чем жить в цивилизованном мире скучной жизнью пресыщенных богатых людей.

И теперь, когда каждый шаг приближал его к морю, расстояние уже не терзало его, несмотря на то, что он пользовался всеми радостями дикой, привольной жизни: он сознавал, что делает все возможное, чтобы скорее возвратиться домой. Кроме того, ему очень хотелось встретить белых людей — существ одной с ним породы, — ибо общество обезьяны не всегда приходилось ему по душе. Встреча с неграми больно уязвила его. Он пришел к ним с раскрытым сердцем, с такой наивной, детской верой в их радушие, что оказанный ими прием разрушил самые его нежные чувства. Он больше не считал чернокожих своими братьями. Он знал, что эти двуногие — такие же враги, как и те бесчисленные кровожадные звери, которыми кишмя кишели джунгли.