Невеста из Холмов читать онлайн


Страница 22 из 132 Настройки чтения

Испытуемый застыл и прислушался. Этот звук пока был очень тихим, скорее ощущение нарастающего гула, который заставляет сердце сжиматься от страха. Живущие в горах знают его хорошо. Иногда его называют «песнь земли». По каменным плитам пола пролегла узкая трещина, стол зашатался, сбрасывая чаши, свечи и тарелки. Брендон чувствовал, как покалывает кончики пальцев от напряжения. Жаль, что устроить землетрясение в реальном мире не под силу и двум сотням магов. А может, не жаль.

Фарлей утратил свой лоск и заметался в клубах пыли, отскакивая от трещин и тяжелых предметов, иногда перекатываясь по полу. Наконец, он закончил борьбу со стихией, забившись под все еще казавшийся крепким стол, и увидел, как пятиярусная кованая люстра рухнула вниз, обрывая цепи толщиной в две руки. На какое-то время все вокруг потонуло в грохоте.

Когда новый вихрь пыли осел, в серебристой лунной дорожке, ближе к дверям, лежал ключ, оторвавшийся при ударе от нижнего яруса подсвечников.

Брендон вздохнул. В этом испытании еще никто из будущих студентов ни разу не поднял головы к потолку. Все ищут под ногами.

Страх и злость боролись внутри Фарлея, искажая гримасой его тонкое лицо аристократа. В такой момент и проявляется образ магической силы. Он принимает вид какого-нибудь существа, что ярче всего отражает природу дара. Мышонок. Конь. Горлица. Лев. Ласка. Пес. У Эпоны Горманстон, помнится, вышел неожиданный бык, и она похлопала его по шее ласково и уверенно. Ждать недолго. Что же ты медлишь? Брендон, не открывая глаз, сжал правую руку в кулак.

Пол задрожал. К спасительному ключу потянулась трещина, обещая похоронить его в глубинах земли. А вместе с ним и надежду на поступление. Испытуемый знал, что сновидение не может его убить, а вот покалечить надолго может, поэтому боялся вылезать из укрытия под град падавших с потолка и стен камней, картин, старинного оружия. Гул нарастал. И вдруг двери разлетелись в мелкие щепки.

Огненный дракон ворвался в зал, добавляя к разрушениям сотни мелких искр. Фарлей закричал, наблюдая, как на кончиках его пальцев вспыхнули огоньки, а потом пламенем охватило руки до локтя. Дракон, его внутренняя магическая сила, оставшись без управления, метался под потолком, как голубь в ловушке птицелова.

– Ши тебя побери! – прошипел вслух Брендон и усилием воли разорвал связь с испытуемым, выбрасывая того из сна на поверхность. Юноша дергался, натягивая ремни, и выл, пока ему не влили в рот успокоительный настой.

Пока алхимик пытался привести в чувство плачущий от боли подарочек от герцога, Брендон, потирая виски, медленно подошел к ближайшей скамье и сел. Риан выжидающе смотрел на него, уже понимая, что коллега скажет.

– Его нельзя учить. В нем много силы и мало контроля, более того, мало желания контроля. Если он снова прикоснется к внутреннему источнику, то со временем сойдет с ума.

– С ума сойду я, – вздохнул Риан, – объясняя это его отцу.

* * *

Библиотечный сад в это время тоже был далек от благостной тишины, что обычно в нем царила.

В кроне ясеня над головой Эшлин послышалось шуршание. Оно угрожающе усилилось. Девушка отвлеклась от клумбы и вскочила – удачно, потому что в край клумбы настурций с веток сверзился юноша, состоящий, кажется, весь из кружев и локонов, словно сам был цветком, неудачно и не до конца превращенным в человека.

– Здравствуйте, – сказал он бойко, но неразборчиво, поскольку выплевывал цветы. – Вы, наверно, новенькая? Я бы запомнил такие волосы. Кстати, я не задел вас?

– Нет, только клумбу. Но это поправимо, и ее все равно стоит пересобрать, – Эшлин протянула ему руку, и юноша встал. Его лицо в зеленых ошметках выражало радостное удивление.

– А вы сильная. И как будто веселая.

Он поклонился с изяществом танцора, не особенно переживая из-за обвисших кружев.

– Граф Эдвард Персиваль Дарси-Баллиоль к вашим услугам. Да-да, я из тех самых Баллиолей, младшая ветвь, через старую леди Розамунду.

Он оценил степень вежливого непонимания на лице Эшлин и рассмеялся:

– А вы, наверно, издалека? Ах, да-да, вы новенькая с необычайным талантом, вас привез магистр Бирн! Кто-то говорил, что вы вызывали дождь…

– Я издалека. Я Эшлин, – кажется, нужно было что-то объяснить.

Граф Эдвард-Перси-вот-это-все рассмеялся снова:

– Очаровательно. Просто Эшлин? У вас нет фамилий… семейных имен? И не принято давать прозвища?

– Прозвища дают события, а не кто-то, – это Эшлин знала твердо. – А моя семья… считайте, что она прозвана Ежевикой.

– Вы только не думайте, я не смеюсь, это же мило – Эшлин Ежевика! Мою кормилицу зовут Лизелотта Смола, у нее очень смуглая кожа, и это намного проще запомнить, чем Лизелотта Фишер или там Бейкер. А моего друга… вот он, кстати.

Из-за колючей живой изгороди, щедро оплетенной вьюнком – «не доверяй показному смирению», так перевела бы это послание Эшлин, – появился второй юноша, высокий и широкий, как ставший на задние ноги годовалый бычок, и примерно с таким же веселым изумлением на большелобом лице.